Сообщений в теме: 93141

[Vads]

Vads
Было уже! в соседней теме. ...

Всё правильно, именно я там это и размещал...

Vads
... Давай что нить новенькое.

Персонально для тебя -

[Устин Акимыч]

Ну здгаствуйте товагищи! Будем понимать глубину наших глубин?!

бум..и....всегда!

[Vads]

про философский пароход....

Про философский самолёт -

 

1100
Относительно скорости ветра,
Относительно воздуха влажности,
Эти тысяча сто километров
Незначительны по своей важности.
Эти цифры и дробные числа,
Расстоянье колесными спицами,
Скорость ветра от скорости мысли
Отличается лишь единицами.
Что имеем в итоге? Мелькают
Провода на столбах и органика,
И Москва реагентная тает
Словно айсберг на фоне Титаника.
Солнце- мячик потерянный Танин,
Пейзажи цветными открытками,
Где-то чахнет Кощеем Собянин
Над своими дорожными плитками.
А по МКАДу в Мытищи автобус,
Там наверное едет красавица,
Белка крутит наш маленький глобус,
И на нём ничего не меняется.
Лишь меняется мода на платья,
Книги точно такие же пыльные,
Не меняется способ зачатья,
Имена над камнями могильными.
Применительно скорости ветра,
Мы на этой земле относительны.
Только тысяча сто километров.
Остальное совсем не значительно.
(с) Поэт Александр Гутин

Сообщение отредактировал Vads: 29 January 2016 - 21:30

[Vads]

репу чешу - бухать иль нафиг надо...

[ily9570]

занятная штука приключилась....
пошел выносить мусор, а на мне была красная футболка с серпом и молотом, и надписью "Хочешь жни, а хочешь куй".. .
и встретил во дворе мужчинку, который увидев мою футболку заговорил со мной...
мы на смеси трёх языков поболтали и как я выяснил, его какой то прадед был с Белоруссии, и бежал во времена революций...
в общем очень его интересовала жизнь в России, всё таки "зов предков".....
как то тронула меня эта встреча....
зы...предлагал выпить, думаю нужно устроить......

арабско-сирийский с немецким акцентом?

 

зы, надо было сразу нажраться!

[Vads]

занятная штука приключилась....
...предлагал выпить......

Как надлежит водочку правильно употреблять
Перво-наперво, в морозилку укладывается несколько перемен рюмок. Ибо, вопреки распространеннейшему заблуждению, замораживать надлежит не водку, а рюмки! Водку следует только лишь охладить, градусов до десяти-пятнадцати. Дверца холодильника вполне подойдёт. И, естественно - водка должна быть хорошей, ибо косорыловка... Ничто ей не поможет.

 

Далее, ставим варить картошку. Но не абы какую! Картошка, сваренная в чуть подсоленной воде, непременно должна быть рассыпчатой и - душистой! Все остальные варианты мы с презрением отметаем…

 

Пока картошечка варится, надобно подготовить селёдку. Обязательно - очень жирную, бочкового пряного посола. Аккуратненько чистим, лишаем костей абсолютно, режем на ломтики, и - укладываем на селёдочницу (удлинённо-овальную тарелочку с высотой бортов около 6-9 мм). Разложив её так, чтобы создавалось впечатление практически целой рыбёшки, сверху густо покрываем её тончайшими полуколечками репчатого лука (белого и красного), после чего сбрызгиваем (мало-мало, но так, чтобы на каждый кусочек попало) постным маслом (подсолнечным. И упаси вас Боги взять рафинированное! Только пахучее! Только!). Тем временем картошечка почти поспела, но есть ещё время разложить по мисочкам солёные грибочки (опята, лисички, рыжики), и солёные же огурчики. Предостерегаю – именно бочковые солёные! Не маринованные! Весьма не повредит мелко-мелко порезать укропчику, петрушки, по вкусу – сельдерея или лука-порея, положив нарезанное в отдельную большую мисочку и хорошенько перемешав.

 

Естественно, что накануне была куплена сметана. На рынке! Густая! То, что называется – ”ложка стоит”… Это – основа для получения вкуса водки. Остальные (по желанию) закуски могут подаваться не раньше, как только после третьей рюмки. Закурить (опять же по желанию) – тоже.

 

Итак… Кладём на тарелочки варёную картошку. Вилкою каждую картофелину чуть надламываем посередине, и кладём поверх сметану. Щедро посыпаем смесью зелени. Достаём ледяные рюмки, водку, и – производим налитие. Провозгласивши что-либо соответствующее, дружно опрокидываем оные рюмки.

 

А вот тут – самое интересное: порядок закусывания! (ибо от этого многое зависит) Следует поступать так: поставив рюмку, наколоть ломтик-два селёдки (непременно прихватив лучка), отправить в рот, и - начать медленно жевать. В это время отламывается кусочек картофелины (со сметанкою, с зеленью), и – туда же. То бишь – в рот. Далее – кусочек свежайшего, душистого чёрного хлеба. Пожевать, проглотить.

 

И - вот тут-то и проявится настоящий вкус водки, какой он должен быть! После того уже можно огурчика, грибочка или повторить чего-то предыдущего - это уж куда вилка протянется. Ибо препятствовать мыслью тут - не надо! Организм - он мудр подсознательно, и сам разберётся, куда руку с вилкою направить...

[Vads]

Русская водочная церемония

 

Таинство знаменитой русской Водочной Церемонии никогда не держалось в
секрете. Тем не менее под влиянием и натиском западной массовой
культуры в обществе возникают целые группы индивидуумов, не знакомые с
этим красивым обычаем. Обо всём по порядку. Вся Церемония направлена на
то, чтобы каждый ее участник достиг желанного скотского состояния.
Наверняка каждый из Вас видел, как, подобно римским патрициям, возлежат
участники только что завершившейся русской Водочной Церемонии под
забором или просто на земле в обмоченных тогах и стеганых туниках. И
наверняка многих в этот момент обуревала жгучая зависть по отношению к
посвящённому, его блаженному храпу, безмятежно пущенным слюням,
диогеновской неприхотливости и поистине ангельской невозмутимости.

 

Поводом для начала Церемонии может послужить все, что угодно -
рождение, смерть, пятница и т.д. Иногда Церемония растягивается на
несколько дней, а иногда - на всю жизнь. Так или иначе, удачной
считается Церемония, которую никто из участников не помнит.

 

В середине прошлого века Водочная Церемония чаще всего проходила в
традиционном "водочном" домике, напоминающем веранду детского садика, да
зачастую и расположенном на территории детского садика. Также для
церемонии хорошо подходят кусты цветущей сирени или акации, они
усиливают и без того романтическую атмосферу. Опытные, уважаемые
участники Церемонии отличаются от начинающих красной и сизой раскраской
на лице. Они помогают новичкам правильно себя вести за и под столом во
время Таинства. Ведь в Водочной Церемонии важно всё - как человек пьет,
как курит, как матерится, как спит, как отлучается по нужде и так далее.

 

Выглядит Церемония примерно так. Hа ровную, желательно,
горизонтальную поверхность стелится ритуальная газета (обычай стелить
газету русские пьяницы, очевидно, переняли у пьяниц эпохи Просвещения).
Затем из карманов достается ритуальный стакан, с которого аккуратно
сдувают табачные крошки и пыль. Граненые стаканы эпохи ЛИ (Брежнева)
отличаются особой ценностью. Каждое движение участников наполнено
глубоким смыслом. Движения плавные, скупые, ибо во время церемонии не
следует тратить энергию, а надо ее накапливать, ибо впереди ещё долгая
дорога домой. Hо это будет потом, а пока участники церемонии поочередно
созерцают закрытую бутылку, пытаясь постичь ее нутреннюю сущность.
Hепосредственно перед открытием сосуда водку принято взбалтывать и
смотреть на пузырьки со вниманием. Большое количество пузырьков сулят
здоровье и счастье, малое - болезни.

 

Водку пьют маленькими порциями, по 50-100 граммов. Перед тем, как
выпить очередную порцию священного напитка, принято произносить так
называемые тосты - шуточные пожелания, которые, по поверью, исполнятся,
если водка будет выпита. Каждое выпивание следует предварять глубоким
вздохом, символизирующим изгнание злых сивушных духов.

 

Вообще-то Водочная Церемония дает участникам достаточную свободу в
выборе напитка. В низших слоях общества в качестве водки может
использоваться портвешок, плодово-ягодное вино, настойка боярышника,
корвалол и даже разбавленное пиво.

 

Зато особую роль играет закуска. Hеправильный выбор закуски
(например, козинаки, вафли или кремовый торт) способен свести на нет все
впечатление от Церемонии. В античную эпоху водку закусывали селедкой,
реже - огурцом. Во второй половине прошлого века на смену селедке пришел
плавленый сырок.

 

Hекоторые русские после первой вообще не закусывают. И после второй
тоже не закусывают, и после третьей. Такие люди ценятся очень высоко, их
стараются почаще приглашать к столу.

 

Желательно также, чтобы на Церемонии присутствовало некоторое
количество женщин. Hаличие женщин делает участников более раскованными,
поскольку теперь есть кому потом помыть посуду и прибрать так называемый
"срач".

 

В древности на Церемонию нередко захаживали старцы (алкоголики
перехожие) и просили налить им на посошок, на гребешок, на ремешок или
еще куда-нибудь. Посошки ушли в далекое прошлое, а обычай остался.

 

Итак, Церемония в полном разгаре. Участники полностью сосредоточены
на напитке. Весь мир на некоторое время как бы перестает существовать
для них. Они в глубокой медитации. При этом некоторые участники
принимают довольно причудливые позы. Стойка "на коленях", или, как
говорят русские, "на карачках" пришла к нам из Японии. Японцы выражают
таким образом свое почтение к чаю, а русские - свое презрение к
всемирному тяготению.

 

А вот так называемые "Танки" ничего общего с Японией не имеют.
"Танки" - это старинное русское песнопение. Оно потрясает невольных
слушателей невообразимой красотой и отсутствием лаконизма. "Танки"
звучат, как правило, на так называемой "Песенной" стадии Церемонии. Ей
обычно предшествует стадия "Хорошо сидим", которую следует выделить
особо. К двадцатой минуте действа участники должны вести несколько
одновременных разговоров примерно одинаковой громкости, не мешающих друг
другу.

 

За "Песенной" стадией следует стадия "Уважительная", на которой все,
кто еще остался в числе участников, горячо заверяют друг друга в своих
чувствах друг к другу.

 

Случается, что кое-кому из выпивающих приходится раньше времени
покинуть Церемонию и своих друзей. В этом случае он отмечает окончание
Церемонии глубоким земным поклоном, после чего становится на колени. Или
ложится на лицо и засыпает.

 

Hа любой из указанных выше стадий может закончиться водка.
Происходит это всегда неожиданно даже для самых искушенных пьяниц. В
любой другой стране участники застолья с этим фактом смиряются и
расходятся по домам, объясняя свое малодушие неким "здравым смыслом".
Однако русские люди не пасуют перед обстоятельствами, а выдвигают из
своих рядов так называемого "гонца", который должен добыть еще немного
священной и, желательно, заводской, жидкости с тем, чтобы спасти
Церемонию от преждевременного угасания. В "гонцы" обычно выбирают самого
ответственного, целеустремленного, служащего всем примером молодого.

 

Таким образом, продолжительность знаменитой русской Водочной
Церемонии определяется отнюдь не количеством водки, а наличием
дееспособных "гонцов". Чаще всего русская Водочная Церемония
заканчивается так же постепенно и неспешно, как и начиналась. Один за
другим, участники выпивают "на посошок" и уходят (иногда в себя),
символизируя собой быстротечность жизни, краткость минут наслаждения и
верховенство долга.

[Vads]

Сообщение отредактировал Vads: 29 January 2016 - 21:59

[Vads]

у Булгакова вкусно описано: -"Степа, тараща глаза, увидел, что на маленьком столике сервирован поднос, на коем имеется нарезанный белый хлеб, паюсная икра в вазочке, белые маринованные грибы на тарелочке, что-то в кастрюльке и, наконец, водка в объемистом ювелиршином графинчике. Особенно поразило Степу то, что графин запотел от холода. Впрочем, это было понятно — он помещался в полоскательнице, набитой льдом. Накрыто, словом, было чисто, умело."

[Vads]

Когда тусклые серо-розовые сумерки спустятся над слабым, голодным, устало смежившим свои померкшие, свои сверкавшие прежде очи — Петербургом, когда одичавшее население расползается по угрюмым берлогам коротать еще одну из тысячи и одной голодной ночи, когда все стихнет, кроме комиссарских автомобилей, бодро шныряющих, проворно, как острое шило, вонзающихся в темные безглазые русла улиц — тогда в одной из квартир Литейного проспекта собираются несколько серых бесшумных фигур и, пожав друг другу дрожащие руки, усаживаются вокруг стола пустого, освещенного гнусным воровским светом сального огарка. Некоторое время молчат, задыхающиеся, усталые от целого ряда гигантских усилий: надо было подняться по лестнице на второй этаж, пожать друг другу руки и придвинуть к столу стул — это такой нестерпимый труд!.. Из разбитого окна дует… Но заткнуть зияющее отверстие подушкой уже никто не может — предыдущая физическая работа истощила организм на целый час. Можно только сидеть вокруг стола, оплывшей свечи, и журчать тихим, тихим шепотом… Переглянулись.
— Начнем, что ли? Сегодня чья очередь?
— Моя.
— Ничего подобного. Ваша позавчера была. Еще вы рассказывали о макаронах с рубленой говядиной.
— О макаронах Илья Петрович рассказывал. Мой доклад был о понированной телячьей котлете с цветной капустой. В пятницу.
— Тогда ваша очередь. Начинайте. Внимание, господа!
Серая фигура наклонилась над столом еще ниже, отчего черная огромная тень на стене переломилась и заколебалась. Язык быстро, привычно пробежал по запекшимся губам, и тихий хриплый голос нарушил могильное молчание комнаты.
— Пять лет тому назад — как сейчас помню — заказал я у «Альбера» навагу фрит и бифштекс по-гамбургски. Наваги было 4 штуки, — крупная, зажаренная в сухариках, на масле, господа! Понимаете, на сливочном масле, господа. На масле! С одной стороны лежал пышный ворох поджаренной на фритюре петрушки, с другой — половина лимона. Знаете, этакий лимон ярко-желтого цвета и в разрезе посветлее, кисленький такой разрез… Только взять его в руку и подавить над рыбиной… Но я делал так: сначала брал вилку, кусочек хлебца (был черный, был белый, честное слово) и ловко отделял мясистые бока наваги от косточки…
— У наваги только одна косточка, посредине, треугольная, — перебил, еле дыша, сосед.
— Тсс! Не мешайте. Ну, ну?
— Отделив куски наваги, причем, знаете ли, кожица была поджарена, хрупкая этакая и вся в сухарях, в сухарях — я наливал рюмку водки и только тогда выдавливал тонкую струю лимонного сока на кусок рыбы… И я сверху прикладывал немного петрушки — о, для аромата только, исключительно для аромата — выпивал рюмку и сразу кусок этой рыбки — гам! А булка-то, знаете, мягкая, французская этакая, и ешь ее, ешь, пышную, с этой рыбкой. А четвертую рыбку я даже не доел, хе-хе!
— Не доели?!!
— Не смотрите на меня так, господа. Ведь впереди еще был бифштекс по-гамбургски — не забывайте этого. Знаете, что такое — по-гамбургски?
— Это не яичница ли сверху положена?
— Именно!! Из одного яйца. Просто так, для вкуса. Бифштекс был рыхлый, сочный, но вместе с тем упругий и с одного боку побольше поджаренный, а с другого — поменьше. Помните, конечно, как пахло жареное мясо, вырезка — помните? А подливки было много, очень много, густая такая, и я любил, отломив корочку белого хлебца, обмакнуть ее в подливочку и с кусочком нежного мяса — гам!
— Неужели, жареного картофеля не было? — простонал кто-то, схватясь за голову, на дальнем конце стола.
— В том-то и дело, что был! Но мы, конечно, еще не дошли до картофеля. Был также наструганный хрен, были капорцы — остренькие, остренькие, а с другого конца чуть не половину соусника занимал нарезанный этакими ромбиками жареный картофель. И черт его знает, почему он так пропитывается этой говяжей подливкой. С одного бока кусочки пропитаны, а с другого совершенно сухие и даже похрустывают на зубах. Отрежешь, бывало, кусочек мясца, обмакнешь хлеб в подливку, да зацепив все это вилкой, вкупе с кусочком яичницы, картошечкой и кружочком малосольного огурца…

 

Сосед издал полузаглушенный рев, вскочил, схватил рассказчика за шиворот и, тряся его слабыми руками, закричал:
— Пива! Неужели, ты не запивал этого бифштекса с картофелем — крепким пенистым пивом!
Вскочил в экстазе и рассказчик.
— Обязательно! Большая, тяжелая кружка пива, белая пена наверху, такая густая, что на усах остается. Проглотишь кусочек бифштекса с картофелем, да потом как вопьешься в кружку…
Кто-то в углу тихо заплакал:
— Не пивом! Не пивом нужно было запивать, а красным винцом, подогретым! Было там такое бургундское по три с половиной бутылка… Нальешь в стопочку, поглядишь на свет — рубин, совершенный рубин…
Бешеный удар кулаком прервал сразу весь этот плывший над столом сладострастный шепот.
— Господа! Во что мы превратились — позор! Как мы низко пали! Вы! Разве вы мужчины? Вы сладострастные старики Карамазовы! Источая слюну, вы смакуете целыми ночами то, что у вас отняла кучка убийц и мерзавцев! У вас отнято то, на что самый последний человек имеет право — право еды, право набить желудок пищей по своему неприхотливому выбору — почему же вы терпите? Вы имеете в день хвост ржавой селедки и 2 лота хлеба, похожего на грязь — вас таких много, сотни тысяч! Идите же все, все идите на улицу, высыпайте голодными отчаянными толпами, ползите, как миллионы саранчи, которая поезд останавливает своим количеством, идите, навалитесь на эту кучку творцов голода и смерти, перегрызите им горло, затопчите их в землю, и у вас будет хлеб, мясо и жареный картофель!!
— Да! Поджаренный в масле! Пахнущий! Ура! Пойдем! Затопчем! Перегрызем горло! Нас много! Ха-ха-ха! Я поймаю Троцкого, повалю его на землю и проткну пальцем глаз! Я буду моими истоптанными коблучками ходить по его лицу! Ножичком отрежу ему ухо и засуну ему в рот — пусть ест!!
— Бежим же, господа. Все на улицу, все голодные!
При свете подлого сального огарка глаза в черных впадинах сверкали, как уголья… Раздался стук отодвигаемых стульев и топот ног по комнате. И все побежали… Бежали они очень долго и пробежали очень много; самый быстрый и сильный добежал до передней, другие свалились — кто на пороге гостиной, кто у стола столовой. Десятки верст пробежали они своими окостеневшими, негнущимися ногами… Лежали, обессиленные, с полузакрытыми глазами, кто в передней, кто в столовой — они сделали, что могли, они ведь хотели. Но гигантское усилие истощилось, и тут же все погасли, как растащенный по поленьям сырой костер. А рассказчик, лежа около соседа, подполз к его уху и шепнул:
— А знаешь, если бы Троцкий дал мне кусочек жареного поросенка с кашей — такой, знаешь, маленький кусочек — я бы не отрезывал Троцкому уха, не топтал бы его ногами! Я бы простил ему…
— Нет, — шепнул сосед, — не поросенок, а знаешь что?.. Кусочек пулярдки, такой, чтобы белое мясо легко отделялось от нежной косточки… И к ней вареный рис с белым кисленьким соусом…
Другие лежащие, услышав шепот этот, поднимали жадные головы и постепенно сползались в кучу, как змеи от звуков тростниковой дудки… Жадно слушали.
* * *

 

Тысяча первая голодная ночь уходила… Ковыляя, шествовало на смену тысяча первое голодное утро.

 

А.Аверченко "Поэма о голодном человеке" ©

[Vads]

Помню, однажды один корсиканец пытался научить меня пить пастис. Я отказывался, говорил, что не могу пить ничего анисового. Он же утверждал, что я просто не умею его пить, потому что ни разу не пил его так, как пьют его на Корсике. А у меня даже от запаха этого знаменитого напитка все волосы на теле становились дыбом. Но он настаивал. Я согласился попробовать.
Он обрадовался, притащил бутылку пастиса, нужные стаканы, воду и лѐд. Он всѐ, как положено, смешал, добавил льда. От соединения с водой и со льдом пастис моментально побелел. Корсиканец долго позвякивал льдинками, помешивая разбавленный водой пастис. Потом попробовал, удовлетворѐнно кивнул и облизал губы. Мы выпили.
Волосы, разумеется, на моѐм теле встали дыбом. И даже не только встали, но и выпрямились. Я с трудом и, собрав всѐ своѐ мужество, допил предложенное, но гримасу скрыть не смог. Он был разочарован мною и сказал: «Водку-то ты пьѐшь и не кривишься, а она-то куда противнее». Тут стало обидно мне. И я спросил его, как он пьѐт водку. Он ответил, что старается еѐ никогда не пить, но если пьѐт, то пытается проглотить еѐ как можно быстрее, так как вкус у водки уж больно ужасный. Однако, быстрому еѐ проглатыванию мешает лѐд, плавающий в стакане.
Тогда я понял, что водка – это сугубо наш напиток, я бы даже уточнил, ЛИЧНО наш.
Мы много раз видели в кино, как герои американских фильмов берут бутылку водки, причѐм, не из холодильника, а просто со стола или из бара, берут и пьют еѐ, родимую, тѐплую из горлышка маленькими глотками. У меня такие кадры вызывают рвотный рефлекс.
Я часто сталкивался с тем, что европейцы и американцы считают водку самым крепким, тяжѐлым и почти невозможным для употребления напитком, что водка имеет убийственную силу, и что она так же непонятна, как всѐ русское.
Однажды, репетируя с целой группой актѐров из Бельгии, Швейцарии, Франции и других европейских стран, я убеждал их, что русские пьесы им не стоит играть, как русские пьесы про русских. То есть, им точно не надо пытаться изображать нас. Получится ерунда. Стоит французу надеть шапку-ушанку, и тут же получается плохая карикатура. Они не понимали. Тогда я спросил их, знают ли они, как правильно русские пьют водку. Они дружно сказали, что прекрасно знают. Я попросил их показать свои знания хотя бы при помощи воды. Это было очень смешно. Тогда я пообещал, что научу их, но по-настоящему. Для этого я устроил маленькую вечеринку.
Конечно, совершенно правильную и разнообразную закуску мне в городе Сент Этьен найти не удалось. Ни сала, ни хорошей квашеной капустки, ни правильных солѐных (не маринованных) огурцов я не нашѐл. Про грузди, опята или рыжики я даже не говорю. Но приличный чѐрный хлеб я купил, нашѐл что-то вроде шпрот, нарыл в супермаркете отличную норвежскую селѐдку, купил лука… Водку купить было легче.
Короче, я сделал маленькие бутерброды: кусочек чѐрного хлеба, маслица немного, селѐдочка, сверху кругляшок лука и круглый же срез варѐного вкрутую яйца. Купил я ещѐ правильные рюмки. Водку поставил в морозилку. Водки было достаточно, закуски я наделал тоже много.
Первую они пили со страхом, особенно девицы. Мне пришлось даже покрикивать на них. Многие подносили рюмки к губам, как люди, опасающиеся обжечься. А я настаивал, чтобы они выпили обязательно залпом и немедленно закусили. И вот они сделали это.
Видели бы вы их лица! Самое главное, что на них было сначала – это удивление! Удивление, что они это сделали, не умерли, и ничего страшного с ними не случилось. Следующее выражение лиц означало: О, мон дьѐ! А это же очень вкусно!
Потом они выпили ещѐ и ещѐ… А потом кинулись звонить своим друзьям, подругам, приятелям, знакомым и громко, взахлѐб и радостно сообщать, что они только что выпили водки… залпом… три раза, и что это ТРЭБОН! Они, конечно, гордились. Ещѐ бы!
Водку – и залпом! Как русские! Как в кино!
А в общем-то во всех таких культурах выпивание водки залпом – это признак если не смелости, то хотя бы силы.
Я встретился с водкой и почувствовал еѐ очень не рано. Впервые я выпил водку с удовольствием после тридцати. До этого я пил еѐ, но всегда испытывал трудности при проглатывании и точно не считал водку вкусной. Мне нужен был только результат. И в этом случае результат был всегда плачевным.
Убеждѐн, что в случае знакомства с водкой необходим проводник, наставник, старший товарищ, если хотите. И нужен ритуал, я бы даже сказал, обряд. От этого во многом будут зависеть дальнейшие взаимоотношения с этим сложным и гораздо более чем просто напиток явлением жизни.
Мне повезло! Мне мою первую настоящую рюмку водки налил великий русский актѐр Михаил Андреевич Глузский. Налил, сказал верные слова, выпил со мной и закусил. Он, можно сказать, поставил мне руку. Он передал и даже вручил мне целую науку. Я запомнил еѐ и постарался быть хорошим учеником. Лично для себя я эту науку понимаю так… Хотя это и не было проговорено. Это стало ясно с годами и в процессе.
Водку нельзя пить одному и молча. В противном случае – это уже просто алкоголизм и не более того. Можно налить себе коньячку и в одиночку, сидя вечером у камелька, потягивать его, почитывая что- нибудь. И виски себе можно плеснуть, кинуть льда и уставиться в телевизор. Пива можно выпить одному, глядя футбол на экране. Но водка такого не допустит.
Хотя бывает много ситуаций, когда мы можем пропустить другую- третью рюмочку по факту в одиночку. Но даже находясь в одиночестве, мы поднимем рюмочку, сделаем паузу, да и мысленно произнесѐм тост, а то и чокнемся с чем-нибудь. Вот мы уже и не одни, вот уже и беседа, пусть с воображаемым другом, пусть даже с самим собой, но диалог.
Сам вкус водки требует этого. А вкус еѐ таков, что водку невозможно потягивать, как виски или ром. Водка требует порции в один-два глотка. И именно этот вкус сформировал идеальную водочную посуду – рюмку! А уже вследствие этого сформировался и способ выпивания водки.
Водку невозможно в компании попивать. Еѐ необходимо выпивать, так сказать, замахивая. А, стало быть, всей компанией разом. Налили – выпили. Но такое выпивание нужно как-то объявить, надо скомандовать, в конце концов, даже если за столом два-три человека. Думаю, что как раз эта необходимость и сформировала потребность в тостах. И теперь уже мы не мыслим выпивания водки без тоста, без каких-то существенных слов, без некого смыслового вектора, который сопровождает каждую рюмку. И лучше, чтобы каждый тост был неповторим, как и каждая рюмка. Иначе, всѐ сведѐтся к элементарной, пошлой пьянке.
Когда иностранцы спрашивают меня: «скажи, вот французы говорят - «сонте», немцы – «прозит» или «цум воль». А русские как говорят?
Раньше я говорил: «На здоровье!» Они радовались и старались запомнить. А теперь я говорю: «А у нас нет такого стандартного слова или фразы. Мы каждый раз говорим что-то новое или стараемся говорить. А если уже нового сказать не можем, то пьѐм за здоровье и расходимся».
Ну правда! Кто и когда в кругу друзей хоть раз говорил «На здоровье!» Да никто и никогда! Водка требует творческого подхода. И именно этим определяется умение или не умение выпивать – творчеством!
У всех и у каждого есть друзья или знакомые, с которыми в радость выпить водочки и с кем этого делать не хочется ни при каких обстоятельствах. Тот человек, который несѐт с собой в застолье радость общения, умение сказать тост, тонкое понимание ситуации и компании, не частит, выпивает с чувством, с толком, с расстановкой, аппетитно крякает после опрокинутой рюмки, вкусно закусывает – такой человек желанный гость в любом доме и в любой компании. Такой может выпить много, рассказать массу анекдотов, наговорить комплиментов всем дамам, станцевать, спеть, да потом ещѐ и проводит до дома ту, о ком надо позаботиться, или позаботится о перебравших водочки товарищах.
Тот же, кто пьѐт молча, быстро и, с явным желанием как можно скорее просто опьянеть, что называется «нажирается» - становится помехой за столом. Таких избегают. С такими стараются водку не пить. Потому что «нажраться» водки – дело постыдное и некрасивое. Водку нельзя «жрать», водку нужно «кушать». Не даром так аппетитно звучит старинная фраза: «откушать водочки».
Именно «откушать». Никакой другой крепкий напиток в мире, кроме водки, не вызывает после выпивания желания смачно и аппетитно крякнуть и немедленно закусить выпитое.
Водка – это единственный крепкий напиток, который пьѐтся в процессе трапезы, который требует еды. Русский человек может запить еду и виски, и ромом, и даже кальвадосом. Но это тогда, когда водки нет или, когда ему хочется пустить пыль в глаза. Ну да что говорить, если наш человек даже макароны заедает хлебом!
Как только весь мир нам открылся, как только мы смогли по этому миру перемещаться, на нас обрушилась масса разной алкогольной информации. Но мы, благодаря глубокому пониманию того, что просто пьянство – это беда и безумие, и что любой напиток требует соблюдения особых правил и даже ритуалов его употребления, очень быстро во всѐм разобрались. К этому нас во многом подготовило серьѐзное и порой пиитетное отношение к нашему глубоко национальному напитку – водке (тут я говорю о тех, кто умеет выпивать, а не о тех, кто составляет горькую статистику потребления алкоголя в нашей многострадальной державе).
Так вот, мы были готовы к восприятию всех напитков мира. Мы оказались невероятно обучаемы. И вот многие из нас очень быстро стали лучше французов разбираться во французских винах и коньяках, про шампанское я даже не говорю. Мы лучше шотландцев знаем их производителей лучших виски. У нас есть любимые сорта итальянской граппы, про которую многие итальянцы даже не слыхивали. Мы в этом уже понимаем и знаем как, при каких обстоятельствах и с чем надо всѐ это употреблять.
Однако, наша водка, а главное, правильные способы еѐ принятия вовнутрь, по-прежнему остаѐтся нашим национальным достоянием и частью непостижимой русской души.
Нет! Европейцы и американцы, конечно, водку употребляют. Но как? Пьют еѐ с соками, смешивают с разными другими напитками, могут, как в кино, отхлебнуть еѐ родимую тѐплую, из горлышка…
Они даже изобрели несколько знаменитых коктейлей с водкой. Тот же самый Агент 007 приложил к этому руку. Но глядя на все эти многочисленные способы, многие из которых выглядят весьма нарядно и завлекательно… Глядя на все эти «белые» и «чѐрные русские» коктейли, русский человек вздохнѐт да и скажет, а если не скажет, то подумает: «Эх, такое добро испортили… Как же еѐ, родимую, измордовали. Разве ж можно с ней так? Разве ж можно?»
И никогда бельгиец, который варит лучшее в мире пиво, или француз-винодел из Бордо, с большими, чѐрными от работы руками, или маленький, потный мексиканец, который гонит из кактусов золотистую, ароматную текилу, или худой, бледный шотландец, твѐрдый, как дубовая доска, и пропитанный виски, как дубовая бочка, не узнают гениального, удивительно сильного и при этом сложного вкуса глотка холодной водки из старой, гранѐной рюмки, оставшейся ещѐ от деда… Рюмки, выпитой в субботу после бани…После того, как несколько друзей мужиков… Или когда дед, батя и пара сыновей после покоса… Или когда два брата после долгой разлуки встретились, затопили баньку, долго парились, выходили на воздух покурить или прыгнуть в снег… А потом снова парились… А в доме женщины накрывали стол, суетились… И вот мужики в чистом исподнем, с взъерошенными волосами, шумно дыша и громко говоря вваливаются в дом… Лица румяные, выбритые, лампочка отражается на блестящих кончиках носов… Садятся они за стол, немедленно наливают по рюмочке и со словами
«ну… дай нам Бог!...» смачно выпивают, крякают и, выхватив из глубокой тарелки по варѐной, рассыпчатой картофелине, закусывают жадно… Кто, кроме нас, поймѐт, о чѐм идѐт речь…
А каков вкус водки, которую пьѐшь под свеженинку, когда забили первого осеннего поросѐнка? Или под первые солѐные грузди в этом сезоне… А под рыжики? Да ещѐ, если уже рюмка налита, грибок на вилочку наколот, и вдруг обнаруживается, что сметаны на столе нет.
Хозяйка бежит за сметаной, водка согревается, полный рот слюны… Но без сметанки-то нельзя. И вот сметана, и вот рюмка запрокинута, и вот гриб щедро выкупан в холодной, ещѐ почти твѐрдой, из холодильника, хорошей сметане, и вот хруст во рту… Кто в мире знает такое?
А какой напиток можно выпить под разогретый вчерашний суп?... Прийти после работы в четверг усталым, за окном начало марта. Усталость, предпростудное состояние, на работе всѐ в каком-то затяжном проблемном состоянии, перетекающем из одного в другое… Но в холодильнике кастрюлька со вчерашним куринным супом с клецками… Нет, лучше с борщом… Нет, борщ или солянка – это слишком предсказуемо и типично. Вот! Рассольничек с перловочкой на дне кастрюли! Вот суп разогревается, достаѐшь початую бутылочку из холодильника, рюмочку из шкафа… Отрезаешь кусочек чѐрного хлеба… А пообедать днѐм толком не получилось… А потом выпиваешь почти подряд две рюмки, немного супа… Проходит 5-7 минут, и ты чувствуешь, как в усталую и тяжѐлую голову приходит тѐплая пуля! Она входит медленно и откуда-то сбоку в висок… Тяжесть и раздражение отступают, и накрывает волной нежности к домочадцам, если такие есть, ну а если нет, то ко всему остальному человечеству.
Как такое объяснить норвежцу или португальцу? А водка на сентябрьском пикнике из пластикового стаканчика под шпроты, вынутые двумя пальцами из банки? А штрафная за опоздание к столу под солѐный чуть-чуть с газком огурец? А водка из маленького, кислого на вкус металлического походного стаканчика ночью у реки и под уху… Да мало ли?
Вот это всѐ главные составляющие бесконечного коктейля. Коктейля, состоящего из наших, сугубо наших, жизненных ситуаций, привычек, ритуалов, городов, деревень, рек, озѐр, праздников, свадеб, поминок, дней рождений и кристин, горестей и радостей, встреч, расставаний, одиночества, дружбы… и водки. Бесконечный наш лонгдринк.
Этой связью водки с нашей жизнью возможно и объясняется тот простой факт, что водка не выдерживается в бочках по многу лет, не хранится в пыльных бутылках в подвалах, накапливая вкус и суть. Невозможно представить себе водку урожая 1965 года, 1976, 1983, да хоть позапрошлого годов. Нелепо само предположение, что кто-то может спросить у сомелье: «Водка у вас какой выдержки? Какого, говорить, года у вас есть водка?» Это всѐ остальное может храниться десятилетиями: коньяки, кальвадосы, виски, ром… А водку как можно хранить? Что это за водка, которую так долго хранить кому- то хватит силы воли и характера. Это была бы какая-то подозрительная водка… Если русский человек узнает, что какую-то бутылку не выпили за много лет, он скорее решит, что это плохая водка! Нет! Водку не надо, ни к чему, нельзя долго хранить. Тот, кто долго хранит водку, скорее всего жадный и не имеющий друзей, скучный человек. Хранить водку стыдно! Но вот охладить нужно!
Только бутылка водки уместна на столе. Остальные крепкие напитки за столом не пьют… Пьют у баров, у каминов, сидя на диванах, прогуливаясь по садам… Пьют виски, коньяки и прочее, наливая понемногу и не глядя на бутылку. Да и бутылки других напитков обычно бывают тѐмного стекла. Открыли бутылочку коньяка, выпили немного и поставили обратно до следующего раза.
Бутылка же водки после открытия редко не бывает выпита… Еѐ убирают со стола, только когда она пустеет. Почему бутылка водки должна стоять на столе? А потому что когда пьѐтся водка, то бутылка – это единственные достоверные часы. Обычные часы, показывающие реальное время, в ситуации застолья с водкой – вещь довольно бесполезная. Реальное время в такой момент исчезает. Водка изменяет движение времени, и бутылка становится единственным хронографом. Возможно, именно поэтому классическая водочная бутылка прозрачна и бела. Необходимо отчѐтливо видеть, сколько в бутылке содержимого. Сколько выпито, и сколько осталось – это и есть точное застольное время. Но как только бутылка опустела – еѐ тут же убирают и появляется новая. И отсчѐт времени также начинается снова. Возникает удивительное ощущение бесконечного времени, бесконечной жизни, остановившегося радостного мгновения.
А пустая бутылка непременно прячется с глаз долой. В процессе радостного и яркого проживания бесконечного момента жизни прошлое не важно, оно не должно о себе напоминать. А будущее? Оно известно… Известно в виде неизбежного возвращения домой, ворчания жены, тяжѐлого утра, длинного и невыносимого следующего дня… Но в тот момент, когда на стол ставится новая бутылка водки, это будущее вдруг становится далѐким-далѐким и совсем не страшным.
Водка удивительным образом может растягивать время и находить его там, где его, казалось, не было. Встретились два человека, чтобы обсудить трудные и запутанные вопросы. Встретились ненадолго. Времени не было. Неожиданно выпили по рюмочке… А к утру они не только обсудили, но все вопросы решили.
Забежал друг буквально на пятнадцать минут к другу поздравить с днѐм рождения. Только на пятнадцать минут, потому что куча ужасных проблем. Проснулся в субботу днѐм, а проблемы сами собой уже позади. Нельзя сказать, что они разрешились, нет! Они просто позади…
Только с водкой и только у нас могли появиться посошки, стременные, штрафные… Всѐ это связано со временем. Штрафная нужна, чтобы перевести опоздавшего срочно в тот часовой пояс, в котором находятся те, кто пришѐл вовремя. Ну а посошки… это последние попытки удержать, продлить счастливое время… А, может быть, остановит его ещѐ на сутки…
Водка – это глубоко национальное явление! Посудите сами. Если выпить сначала пива, потом вина, потом виски и чего-то ещѐ и ещѐ, а потом принять рюмку ледяной водки… Эта рюмка трезвит и приводит в чувства гораздо сильнее кофе или лимонного сока. Эта рюмка проясняет сознание, настраивает резкость взгляда, даѐт реальную оценку ситуации…
Вот бы в этот момент остановиться!
Но никто не останавливается!
(с) «Из личного (про водку)» Евгений Гришковец

[Vads]

Слово о водке - рецепт пития
Водка — напиток напитков. Она абсолютно рациональна, направлена на решение одной задачи — опьянеть. Другие напитки прикрываются фиговым листочком вкусовых достоинств. Водка — невкусная.

 

Жизнь российского человека вне водки немыслима. Можете себе представить зимнее сибирское застолье с пельменями и бутылочкой шардоне? Древнюю, доводочную Русь я себе рисую крайне смутно. Что заменяло боевые сто грамм? Медовуха, что ли? Прекратите.

 

Наше поколение вышло на водку не сразу. Юные хипповые годы прошли под флагом портвейна. Но помню третий курс архитектурного, мы выбегаем из института в осеннюю слякоть, спускаемся в кафе «Сардинка», берем по полпорции первого — солянки мясной, она в мисочке из нержавейки, горячая, ярко-оранжевого цвета, в ней плавает долька лимона, и два стакана, и садимся за пластиковый столик, и разливаем чекушку пополам — и это ровно столько, сколько надо, — и восхитительно выпиваем, и заедаем невероятно вкусной солянкой, и мир обретает гармонию.

 

Удовольствие от водки совсем не обязательно связано с видом снежного леса, морозом, хрустящим луком, подмерзшим салом и черным хлебом, хотя эта примитивная картина близка к совершенству.

 

Возьмите хорошую водку и поставьте в холодильник. Но не в морозильник! Водка должна быть охлаждена — до легкого запотевания бутылки.

 

Далее — компания. Лучше не очень большая и состоящая только из ваших близких друзей мужского пола. Один, пусть даже хороший человек, пьющий вино или коньяк, испортит вам праздник.

 

Повод не обязателен. На фиг нужно! Встреча — уже праздник. А если вы не договаривались о ней за три дня, а вдруг решили выпить полчаса назад — праздник будет еще ярче. Счастье — внезапно.

 

Теперь — закуска. Правильное сало. Если вы достанете его из морозилки, порежете тоненько острым ножом — при верно выбранной толщине ломтики будут слегка заворачиваться. Сало должно быть мягкое, но твердое. И прямо на этой дощечке подавайте к столу, а еще — несколько очищенных зубчиков чеснока, хрен, горчицу и бородинский хлеб.

 

Но истинное счастье дает первая и особенно вторая рюмка. Здесь важен интервал. Он варьируется от 1,5 до 4 минут. После первой — тишина. Прислушайтесь к себе. Слышите, как открываются потайные дверцы, как побежал ток по стылым проводам? Теперь посмотрите в глаза друзьям. Видите — с ними то же самое?

 

Между второй и третьей наступает состояние гармонии, и если бы люди научились это удерживать, то вопрос вечного счастья был бы решен. Увы, после второй всегда третья, и это хорошо, но уже не божественно.

 

Чем отличается пьющий человек от алкоголика? Пьющий знает, что, правильно выпив, он получит радость. Алкоголик помнит, что радость была. И выпивает в ожидании ея. А ея нет. И он выпивает еще. И еще, и еще. Нету! Клиника, ледяные руки врачей, онанизм, сифилис, смерть.

 

© А. Макаревич

[Vads]

«Если к вам пришли гости, а у вас ничего нет, пошлите человека в погреб, пусть принесёт фунт масла, два фунта ветчины, дюжину яиц, фунт икры, красной или чёрной и приготовьте лёгкие закуски...»
© Е.Молоховец *Подарок молодой хозяйке

[Vads]

“Надо знать, чем закусывать. Самая лучшая закуска, ежели желаете знать, селедка. Съели вы ее кусочек с лучком и с горчичным соусом, сейчас же, благодетель мой, пока еще чувствуете в животе искры, кушайте икру саму по себе или, ежели желаете, с лимончиком, потом простой редьки с солью, потом опять селедки, но всего лучше, благодетель, рыжики соленые, ежели их изрезать мелко, как икру, и, понимаете ли, с луком, с прованским маслом… объедение!” (“Сирена”, А.П.Чехов)

[Vads]

А. П. Чехов
О БРЕННОСТИ
(МАСЛЕНИЧНАЯ ТЕМА ДЛЯ ПРОПОВЕДИ)
Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины... Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина... Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. за фунт), свежая семга и проч. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки... Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем...
— Ну, можно ли так долго? — поморщился он, обращаясь к жене. — Скорее, Катя!
Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами... Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки... Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной... Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился... Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот...
Но тут его хватил апоплексический удар.

[Vads]

[Vads]

[Vads]

Сохраняйте равновесие не смотря ни на что!

[Vads]

Про любовь -

 

МАРИНА
На полях созревал колосок,
И дрожали листвою осины,
Был тогда я красив и высок
И встречался с тобою, Марина.
Я нырял в глубину твоих глаз,
Ты была грациозна, как кошка,
Твоя сиська размер номер раз
Аккуратно влезала в ладошку.
Я писал тебе ночью стихи
И читал их потом на рассвете,
И в кустах, где растут лопухи
Я впервые попробовал петинг.
И стыдливо смотрел старый клён,
Щебетали в смущении птицы,
Я в тебя был, Марина, влюблен
И подумывал даже жениться.
Под биенье влюблённых сердец
Я летал, как над озером ветер...
Но однажды меня твой отец,
Николай Севастьянович, встретил.
Посмотрел он чуть наискосок,
Произнёс с чуть ехидной ухмылкой:
- Ты в электрике шаришь, сынок?
Сможешь мебель покрыть ты морилкой?
А на даче шесть соток вскопать?
А сумеешь поставить ты донку?
А у Лады мотор перебрать?
А нагнать из говна самогонку?
А почистить на даче толчок?
Рубероид нап@здить и досок?
А смывной починить ты бачок
Сможешь ли без особых вопросов?
Ничего не ответил отцу,
И быть может я дал тогда маху,
И улыбкой скользнув по лицу,
Удалился, послав его на х@й.
Он стоял, что то мне говоря,
Матерился, а я между прочим
Не всосал, для чего? На х@я?
Был вам нужен подобный рабочий.
Много лет пробежало с тех пор,
Но тревожат весною осины,
Вспоминаю наш маленький двор,
Лопухи и наш петинг, Марина.
Но не то, чтобы очень любя,
Но тогда было дело другое,
Я ведь так и не вы@б тебя.
Ты была моей чистой любовью.
(с) Поэт Александр Гутин

Сообщение отредактировал Vads: 29 January 2016 - 23:13

[Vads]

Выходишь ты такой в шесть утра из спальни поgисать на секундочку, чтоб быстренько назад в койку досматривать про то, как тебя Наоми Кэмпбелл, Пьер Ришар, Чебурашка и Чип энд Дэйл с Ангелой Меркель уговаривают стать королём Вселенной, а тут такой сын, который в школу собирается, пап, а ты не видел моего телефона? И ты начинаешь его искать вместе с ним. Найти то найдешь, но п@здец, сна уже ни в одном глазу, и Наоми Кэмпбелл с Чебурашкой разбежались, и корону Вселенной ты по ходу про@бал...